Константин Худяков: синтез искусства и высоких технологий

Биография Константина причудлива не меньше, чем его творения. О некоторых ее зигзагах художник говорит с легкой иронией, как это свойственно мудрецу:

— В молодости я мечтал заниматься современным искусством, но сразу после института получил неожиданное назначение. Помимо моей воли, сразу же после защиты дипломного проекта меня распределили в Центральный музей Ленина на должность главного художника. От этого предложения я был в шоке. Нелепость ситуации заключалась в том, что я в одночасье переместился из самого либерального учебного заведения, каким был родной Московский архитектурный институт, в самое консервативное  учреждение культуры СССР, которое раньше обходил за километр. И виной  всему была именно моя любовь к современному искусству. Я выиграл студенческий конкурс на лучшее оформление экспозиции музея. Оно представляло собой гигантский куб, сотканный из ажурных титановых структур, напичканный электроникой, осветительными приборами, лазерными устройствами, проекторами, большим количеством голографических панелей и т. д. и т. п. Сопровождалось все это безумие музыкой, заимствованной из павильона великого архитектора Ле Корбюзье на Брюссельской всемирной выставке. Зрелище по тем временам было невероятное, но руководителям музея Ленина оно почему-то понравилось. Вот они меня и «заказали»… Но теперь я не жалею. Работа в музее дала мне безграничные возможности по творческой организации пространства. Привила мне вкус к новейшим технологиям. Ведь по моим  заказам работали целые заводы и министерства.

Но «официальным» художником я не стал. Наоборот, стал художником-диссидентом. Из чувства противоречия я сблизился с тогдашними нонконформистами, участвовал в полузапрещенных выставках «группы 20» в знаменитом подвале на Малой Грузинской, где выставлялись самые известные подпольные художники: Зверев, Яковлев, Рабин, Дробицкий… Это была неплохая компания…

Я увлекся идеей синтеза искусства и самых новейших технологий. У меня был первый в нашей стране цифровой фотоаппарат. Я первым стал осваивать творческие возможности компьютера. Я начал использовать фотографию для создания очень сложных картин. Вот, к примеру, проект «Deisis/Предстояние», который с успехом демонстрировался на многих международных выставках.

Я работал над ним четыре года, из которых целый год придумывал и опробовал новую технологию, а три — занимался созданием серии персонажей  Ветхого и Нового завета. Для проекта я отснял более 350 моделей. Причем снимал не только лица, но и их фрагменты. В результате у меня получился банк данных — 60-70 тысяч снимков, из которых потом и сложились 23 образа: Моисей, Иисус, Мария, Иоанн, царица Савская и другие известные персонажи, лица которых состоят из нескольких тысяч слоев и фрагментов, трансформаций и обработок. Зрителей  поражают созданные образы. Они не могут понять, как это сделано. Я только что наблюдал это на своих выставках в Венеции и Монте-Карло.

Моя техника требует сложной и кропотливой работы. Чаще всего образы рождаются во время съемки. Восторг, который я испытываю в этот момент (а без него нет смысла вообще что-то делать в творчестве), возбуждает мое подсознание, ведь на первом этапе идеи могут носить довольно неопределенный характер. Первоначальная идея постепенно приобретает конкретность, «обрастает» в процессе размышлений. Появляются пробные композиции, по изображению я начинаю перьевой ручкой делать какие-то пометки. Потом возникает желание что-то дополнительно снять, что-то переснять другим объективом… Тогда приходится возвращаться на место съемки. Иногда это сотни километров. Но эти возвращения через какое-то время (бывает, проходит несколько месяцев) дают совершенно новые качества всему ходу работы над картиной. Съемки одного и того же пейзажа или объекта в разное время суток, в разное время года, дают уникальные возможности наслаивания друг на друга неповторимых мгновений… Говорят, что мои работы больше похожи на живопись, чем на фотографию… Действительно, мне очень помогают навыки живописца.

Но я стараюсь не останавливаться. Окружающая действительность подкидывает мне идеи ежечасно. Я постоянно слежу за самыми новыми разработками и использую эти достижения в своей работе. Сейчас я увлечен «интерактивными» картинами. Подойдя к моим работам, которые размещены на плазменных экранах, зритель может «войти» в картину, погрузиться в ее пространство. Прикладывая руки к экрану, может менять ее содержание. Возникает совершенно новая связь между зрителем и творцом. Это совершенно новая форма искусства, рожденная современными технологиями.

А теперь посмотрите на мою мастерскую. Она больше напоминает не ателье художника, а лабораторию. Но именно здесь я чувствую себя наиболее комфортно. Именно здесь мой дом.