Иосиф Гольман о пьянящем чувстве свободы и молодости

— Иосиф, вы не филолог по образованию и не сразу стали писателем. Расскажите, как вы пришли к тому, что стали писать книги.

— Писателем я стал как раз очень давно. В смысле — человеком, которому интересно и комфортно излагать свое видение мира в письменной форме. Свою первую книгу я написал в 21 год. Сразу после нее — еще одну. Обе приняли к печати, но, к счастью, не опубликовали (эта история почти фактографически описана в моем романе «Не стреляйте в рекламиста»). Это я сейчас понимаю, что к счастью, потому что книжки были слабые, написаны и неумело, и с серьезной самоцензурой. Однако тогда снятие книг с печати мне показалось трагедией. И следующую книжку я написал только через двадцать лет.

— Что главное в литературном творчестве, с вашей точки зрения?

— Чтобы писателю нравилось писать. И чтобы в его багаже было о чем писать.

— Кто из писателей особенно близок вам? Кого вы цените и за что? Какая у вас любимая книга?

— У меня нет любимого и единственного. Так же как и любимой книги. Или жанра. Перечитаны тысячи книг: от Джека Лондона до Кафки, от Ильфа и Петрова до Гроссмана. Булгаков, Харпер Ли, Коваль, Достоевский, Ремарк, Чхартишвили — перечислением можно заполнить тетрадь. Кстати, книги Акунина меня не сильно трогали, а вот книга Чхартишвили — а это один и тот же человек — не просто понравилась, а произвела на меня очень сильное впечатление. Я думаю, даже если б не было других книг, он бы только за нее занял место в ряду лучших современных российских литераторов.

— Вы очень деятельный человек. Что вас увлекает сегодня?

— Я ищу неизвестных художников и стараюсь сделать их известными. Это пока не совсем бизнес, но уже очень увлекательно. Думаю, и деньги тоже со временем заработаю. Еще люблю автопутешествия. И по России, и за рубежом. Пока только по Африке мало ездил, но думаю исправить этот недостаток. Ну и, конечно, главным своим делом я считаю рассказывание историй своим читателям.

— Недавно вышла ваша книга «Счастье бывает разным». Это полностью выдуманная история или вы отталкивались от каких-то действительных событий?

— Мне сложно полностью что-то выдумать. Я уверен, мало кто из писателей все выдумывает, даже фантасты. Но, конечно, этот роман не документальное повествование.

— Бесспорно, Владимир Чистов — мечта многих женщин. Как вы думаете, если мужчина и женщина меняются гендерными ролями, это укрепляет их союз или, напротив, ставит его под удар?

— Мое глубокое убеждение: все хорошо, что естественно. Если для конкретного мужчины естественно быть ведомым, а для конкретной женщины — лидером, то у этой пары все может получиться. Хотя для большинства мужчин и женщин такое распределение ролей неестественно.

— Главная героиня Екатерина Воскобойникова — властная женщина, умная, преуспевающая. Есть ли у такой женщины шанс сохранить семью или мужчины предпочитают доминировать в семейных отношениях?

— Воскобойникова — прирожденный лидер, я многих таких женщин видел (хотя их, конечно, в десятки раз меньше, чем женщин с традиционным мировоззрением). Но даже женщина-лидер часто подспудно готова обменять это лидерство (или его существенную часть) на крепкое мужское плечо. С широкой спиной в придачу. А могут ли такие женщины сохранить семью, сильно зависит от мужчины. Если их союз в таком качестве естественен для обоих, все может быть неплохо.

— По вашему опыту, для сохранения семь и любви что необходимо?

— Чтобы мужу и жене дома было лучше, чем где бы то ни было. Чтобы дом был одновременно и убежищем от трудностей внешней жизни, и местом, где никогда не бывает скучно.

— Кто в книге «Счастье бывает разным» больше всего симпатичен вам?

— Писателю все его герои не чужие. В этой книжке мне, пожалуй, особенно симпатичны трое: дочь Чистова, ее юный жених и еще слюнявый пес породы кане корсо. Я вообще всех достойных псов очень люблю.

— В одном из интервью вы говорили, что для мужчины главное — не быть скучным. Удается ли это вам и как?

— Надеюсь, что удается, раз жена меня тридцать лет терпит. А меня непросто терпеть. Как этого достичь? Здесь как раз тайн нет: живите так, чтоб вам самому было не скучно. Тогда и тем, кого вы любите, тоже не будет скучно. Тот случай, когда эгоизм не является отрицательным качеством.

— Помогают ли близкие в работе, как оценивают ваше творчество?

— В писательской — как можно помочь? Разве что не мешать… Оценивают же результаты всегда довольно жестко, язычки у них острые. Впрочем, какой смысл обижаться на тех, кого сам же и воспитывал.

— Что для вас дом? Что в нем главное? Как этого добиться?

— Дом — это по-любому главное в человеческой жизни. Я имею в виду не стены, хотя и они важны. У меня четверо детей, жалко, что не больше. Это и есть главное в доме. Вообще, это самая страшная трагедия, если тебе некого любить больше, чем самого себя.

— Кто для вас самый главный критик? Чьим мнением дорожите?

— Я дорожу любым мнением. Это правда. Хотя вовсе и не означает, что я с ним согласен.

— В книге вы красиво описываете Санкт-Петербург, Нью-Йорк, Гонконг. Много ли вы сами путешествуете? Любите ли? Расскажите о самом необычном путешествии.

— Я не могу писать про то, где не был. Так что путешествия — часть моей жизни. Из недавних необычных — поездка на Филиппины, в горы, к хилеру*. Не столько из-за болезней, сколько из любопытства. Натерпелся страху, когда в меня залезали двумя руками. И ладно бы только в живот, а то в голову. До сих пор не верю, что это правда. Хотя он разрешил фотографировать, и у меня есть куча моих кровавых фоток. Да еще он был в футболке без рукавов, и непонятно, откуда что можно подбросить. В общем, я остался в сомнениях. Хотя помощь от него реальная: мы были вчетвером, и у каждого какая-то физическая проблема после его вмешательства реально прошла. Так что даже если это эффект плацебо, то мы не в обиде.

— Какое место на земле притягивает вас всегда и чем?

— Уже много-много раз был в Испании, рядом с Аликанте. Не надоедает. Острое чувство, что я когда-то уже там жил. И такое же ощущение у меня возникло в Иерусалиме. Вообще, мне по всему миру нравится мотаться, но эти две страны меня реально притягивают.

— Как вы отдыхаете?

— Сажусь за руль и еду в Лиссабон. Или во Псков. Или во Владивосток. Или в Уфу. Так и отдыхаю. Еще люблю слушать рассказы людей. Мне не нужно притворяться внимательным, мне и в самом деле интересно.

— Иногда человек хочет что-то поменять в своей жизни, но боится, ведь на каждом из нас есть ответственность не только перед самим собой. Что бы вы посоветовали? Что, на ваш взгляд, помогает человеку проявить себя?

— Когда на тебе трое детей, бывает трудно менять судьбу. Особенно, если все неплохо в материальном плане. У меня был такой момент: диссертация защищена, два с половиной десятка авторских свидетельств на изобретения — и глухая тоска от необходимости идти каждое утро на опостылевшую работу. В итоге ушел из научных сотрудников в стажеры в журнал. Жена сказала: иди уже, кончай считать деньги. Мне, мол, не нужен «тухлый» муж. Я ушел, и через год был главным редактором, с деньгами и на любимой работе.

А некоторое время назад я точно так же бросил успешный, но опостылевший бизнес. И жена опять сказала: не пропадем, валяй. Я ушел ровно в три дня, раздав все бесплатно или условно платно. И опять испытал пьянящее чувство свободы и молодости. И, кстати, написал три книги за полтора года. А раньше — одну за три.

— Многое ли в жизни зависит от нас или вы верите в судьбу?

— Ни одна религия мира не обещает, что Всевышний все сделает за вас. В судьбу можно верить, но если вы хотите чего-то достичь, то покрутиться придется.

— О чем мечтаете? Какие планы строите?

— Мечтаю, чтоб у детей все было классно. Чтоб все близкие были здоровы. Чтоб книжку написать великую. Чтоб денег хватало на все мои идеи. Да все как у людей, мы все мечтаем об одном и том же. Ну, кроме, может быть, книжки.

— И, наконец, что бы вы пожелали нашим читателям?

— Я всегда и всем желаю прежде всего здоровья. А второе: сядьте спокойно и напишите, от чего у вас максимальный кайф. Именно напишите, по пунктам. А после этого сделайте все, чтобы реализовать написанные пункты.

* Хилер — народный целитель, якобы имеющий способности проводить бескровные хирургические операции при помощи пальцев.